Глава 3. Часть 1. Мы все учились понемногу.

Для многих студентов первый курс – время самых ярких и запоминающихся мгновений. Оно и понятно: почти все происходящие события случаются впервые, оттого они одновременно и интересны, и непонятны, а оттого и тревожно. Ведь человека больше всего пугает неизвестность. Когда он знает что ждёт его впереди, то и на душе становится легче, пусть это даже и самая неприятная перспектива. А неизвестность…А чёрт её знает что там! Как в тумане.
Но это весёлое время. Период знакомств, открытий и духовного становления. Как в детском садике. Мама заводит тебя в игровую комнату к другим детишкам, машет тебе ручкой и закрывает дверь. А дальше сам. Как ни странно, но в детском саду всё было гораздо проще. Потому что мы сами себя не накручивали и не выдумывали всяких глупостей. Мы были прямыми и настоящими. Лицемерить и лгать по серьёзным поводам мы научились намного позже.
3 сентября я бродил по улице Песина в поисках третьего корпуса. Из красивого и статного четвертого корпуса нас отослали куда подальше. Праздник закончился, присяга принята – теперь за дело, ребята. К счастью, улица оказалась прямой, и сворачивать никуда не пришлось. Внутренний ажиотаж был настолько огромным, что я даже не заметил, что иду посреди частного сектора. Тогда меня это не сильно смутило. Надо сказать, что я проявил некоторую несвойственную себе халатность. Нужно было более тщательно подготовиться в информационном плане: слишком мало я собрал данных о факультете, университете и его корпусах. Видимо, берёг интригу до финального конца.
Я бывал в третьем корпусе уже после окончания обучения. Сейчас его привели в более или менее надлежащий вид: сделали ремонты в коридорах и аудиториях, покрасили полы, заменили двери и прочее. Естественно, облагородили внешний вид. А в середине нулевых это было, мягко говоря, пугающее зрелище: потрескавшиеся полы и стены, плесень на потолках, запаутиневшиеся створы рам, почерневшие стекла окон. Вообще, предыстория у третьего учебного корпуса очень интересная. Как гласит университетская легенда, в самом начале мироздания это была конюшня. Самый настоящий конезавод. Честно говоря, очень сомневаюсь в правдивости этой легенды, но подтвердить или напрочь её опровергнуть, не удалось. Хотя сам факт того, что подобные слухи ходили, уже должен настораживать.
Далее в этом здании находилось студенческое общежитие. То есть одно общежитие (лошадиное или конское), заменили на другое (человеческое). Это уже никакая не легенда, а самый настоящий факт. Это подтверждало наличие трёх дверей в аудиториях 107 и 207. Сейчас их уже забетонировали. Раньше это были двери в отдельные комнаты. Складывалось ощущение, что их так и не меняли с тех времён, когда тут проживали студенты.
Да, это были трудные времена. Как и последние лет 150 в нашей истории. Естественно, не всегда удавалось найти источники финансирования для проведения ремонта. Представляю, какие чувства испытывали те, кто учился на платной форме – они (ну, скорее всего их родители) отдавали приличные деньги за то, чтобы учиться в таких не совсем приемлемых условиях. Зато многие африканцы наверное были довольны: обстановка как у них в домах, только в три раза уютнее. И крыша есть.
Больше всего запала в душу дверь в подсобное помещение в конце коридора. Забавно, но дверная ручка на ней располагалась на одной стороне с петлями и аккурат между ними. Единственный вопрос, который возникает при виде этого творения: «Как?». Не иначе чудо.
Ну, и вода в кранах в уборных комнатах как в Челябинске – с одного крана текла холодная вода, а с другого – ледяная. Не будем дальше путешествовать по клозетам, так как данный текст могут читать впечатлительные люди. Но там тоже было весело.
А в довершении представления о третьем корпусе вспоминается история уже из третьего курса, когда на одном из занятий у нас на партах стояло 3 или 4 ведра, которые ловили струи воды, стекавшие с уже почерневшего от сырости потолка. Крыша не выдержала усиленного таяния снега и сдалась на волю победителя. Остаётся только задаваться вопросом: что бы в такой ситуации подумал условный английский профессор из Оксфорда, если бы случайно открыл дверь в такую аудиторию?
Нет, я ни в коем случае не жалуюсь. К сожалению, подобная обстановка уже стала для меня, да и многих из нас, привычной, и таким антуражем сложно удивить. Он скорее вызывает улыбку или даже равнодушие. И никого не упрекаю. Пусть всё это останется у того, кто допускал подобный беспредел. Просто в тот момент умерли мои последние фантазии относительно будущего студенческого этапа моей жизни. «Всё будет также как в школе, сынок. Только немного иначе!» — будто говорил мне внутренний голос.
Но разочарования внешними эффектами – это всего лишь четверть проблемы. В конце концов, главная ценность, за которой мы сюда пришли – это не блестящие паркеты и натяжные потолки. Знание – вот что является истинной силой. И ради приобретения этой силы можно было потерпеть некоторые неудобства. Лично я был не против.
На самом первом занятии к нам добавилась ещё группа географов, оттого плотность на один квадратный метр заметно возросла и борьба за выживание (за место за партой) обострилась. Первые пары в расписании «Геология» и ещё одна «Геология». Олег Владимирович Шершнёв зашёл точь-в-точь с первым звонком. И понеслась…3 часа сплошного писательства под диктовку. Причём пленных брать никто не собирался – то есть отстающих не ждали. Лекция продолжалась, несмотря на недовольные крики неуспевающих, на которых Олег Владимирович смотрел со своей неповторимой ухмылкой, при этом он, практически не сбавлял темпа диктования.
Так продолжался день или два. Шершнев видимо хотел побыстрее «отстреляться» с геологией и расстаться с нами до экзамена. Но на третий день пришла она…
В расписании значилась «Химия и геохимия». Особого энтузиазма, думаю, никто не испытывал, предвкушая увидеть скучную старушку в огромных очках да ещё со скверным характером. Но как же здорово, что к нам пришла Светлана Михайловна Пантелеева! Думаю, не надо описывать, что это за женщина. Безумное обаяние, чувство юмора, оптимизм, позитив и, безусловно, прекрасное знание своего предмета. Уверен, что те, кто не любил химию до этих занятий, так не полюбил её и после, но интерес точно повысился. Во всяком случае, пары по химии были некоторой разрядкой и существенно повышали настроение и боевой дух.
Видно было, что Светлане Михайловне в некотором роде скучновато с «заученным комитетом», как мы называли группу студентов, сидящих на первых партах. Оттого она время от времени совершала рейды к задним рядам, при этом постоянно обменивалась с ними шутливыми фразами. Но ей удавалось не переходить тонкую грань со студентами. Да, она любила с нами посмеяться, но она не стала для нас массовиком-затейником, который развлекает студентов. В особо опасные моменты Пантелеева вовремя включала строгого преподавателя и пресекала любые попытки бунта или хаоса в аудитории, после чего воцарялась тишина учебного процесса. Потрясающий педагог. Один из лучших. К тому же было интересно послушать её как преподавателя химии. Безусловно, очень умная и компетентная в своей сфере женщина
Она вела у меня всего полгода, но через три-четыре года мы встретились в первом корпусе, и что вы думаете? Узнала! Как обычно подколола, мол, не отчислили ли ещё меня и как мне учится на старших курсах. Вспомнила, хотя работает на другом факультете. Кстати, как-то довелось побывать на Дне биологического факультета. Обстановка привычная: в зале человек двадцать, на сцене танцы-танцы-танцы. Иногда на сцену выходили актёры в виде растений и насекомых. Но самый яркий момент вечера – награждение Светланы Михайловны Пантелеевой очередной грамотой. Аплодировали все 20 человек, некоторые даже стоя.
На парах она часто делала нам замечания, причём даже не в шутливой форме. Однажды нам, с моим новым товарищем Шуриком, это надело, и мы поспорили, что будем молчать две пары. Так нам хотелось проверить предвзятость отношения педагога к нам. Мы держались почти до самого конца, но Пантелеевой стало скучно, и она вызвала меня к доске. Говорит, что шумел сильно. И снова вопрос: как? Я ж ни слова не сказал! Причем даже объяснить ей ничего не могу: спор есть спор. Пришлось жестами и покачиванием головы объяснять ей, как произошла та или иная химическая реакция. Не знаю как, но ей удалось меня понять. Я же говорю, что педагог от Бога!
Примерно тогда же начались занятия по физической культуре. О, про них можно целую главу написать, если не книгу. И это тоже было в некотором роде потрясение. Ну, то, что поле на стадионе было асфальтированным – это ладно. Плавали, знаем. Но так ещё попасть на него, чтобы поиграть в футбол, можно было только раз в неделю. А другой раз нам предоставлялась либо миниатюрная баскетбольная площадка, либо натуральный огород, который правда не был ничем засеян, но внешне очень его напоминал. Но и это «счастье» нам перепадало при наличии футбольного мяча. Если его не было – курс молодого бойца от Олега Петровича (это физрук среднего ранга) не заставлял себя долго ждать: подтягивания, приседания, прыжки, ходьба «гусиным шагом» и прочие упражнения в течение почти часа. Потом Андрей Владимирович Блашкевич (физрук высшего ранга) как по мановению волшебной палочки откуда-то выносил мяч и отдавал его нам. Вот такая вот методика подготовки. Бразильская система, мать её. После этого мы стали сами носить мяч, и старались его не забывать. Несколько раз он ночевал у меня. Я мог не идти на другие пары, но подставить парней и не прийти на физкультуру и не принести мяч – такого я не мог допустить.
Я понимал тех людей, которые не любили футбол и не играли в него на физкультуре. Ну, бывает. Но тех, кто во время пар разминался с девочками и выполнял женские упражнения — НИКОГДА!!! Это выше моих сил. А такие были, даже сейчас есть…Скажите, что происходит с этим миром?
Думаю, не стоит говорить, о том, что погодные условия (интенсивность выпадения атмосферных осадков, скорость и направление ветра, температура) никоим образом не учитывались. Футбол был всегда. Тогда же, а может раньше родилась шутка: «Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда мой физрук Блашкевич». За все время моей учебы пары по физкультуре отменялись всего 2 раза, когда на градуснике было -30 градусов, а ещё один раз, когда шёл проливной дождь, причем такой, что даже подтопил часть поля.
В общем, первые недели прошли в смешанных чувствах. Процесс адаптации запустился, и вся эта студенческая реальность стала входить в привычку. Но пока это была лишь разведка боем перед будущими крупными сражениями.

